В разгар лета коммунальники вырубили на столичном проспекте Независимости деревья и заложили следы от них плиткой. Мол, корни деревьев были в замкнутых пространствах, что в большей степени подвергало их воздействию воздушного загрязнения, противогололедных смесей и прочего. На этих местах уже начали устанавливать вазоны с липами. Который день соцсети бурлят, обсуждая, что город превращается в пустыню и деревья в кадках уже не смогут это изменить. Кратко вспоминаем, когда и почему центр столицы из зеленого стал серым.
До революции и после
До 1917 года Минск, губернский центр Российской империи, делился не на районы, а на полицейские части, и они заметно отличались друг от друга. Это касалось и зелени.
В первой части все улицы, кроме мелких переулков, были вымощены и усажены по бокам деревьями. К ней относилась южная часть площади Свободы (тут и далее мы для удобства читателей даем современные названия), такие оживленные улицы, как Революционная, Ленина, Карла Маркса, Комсомольская, Энгельса и Кирова, предместья Ляховка (район улиц Свердлова, Ульяновской и Октябрьской) и Кошары (район между Первомайской и Красноармейской).
А вот на территории второй полицейской части — она занимала северную часть площади Свободы и включала в себя всю историческую Немигу — деревья почти отсутствовали, а на немощеных улицах не просыхала грязь. В других полицейских частях города имелись небольшие сады, однако о каком-либо систематическом озеленении исследователи не упоминают.
После революции ситуация особо не изменилась: у новых коммунистических властей хватало других проблем. Поэтому до Второй мировой войны деревьев на улицах практически не было, если не считать частные дома с садами.
Ставка на липы
После войны, в 1946 году, был принят генплан столицы. Василий Шарапов, председатель Мингорисполкома в 1955−1968 годах, цитировал в мемуарах его положения. Отмечалось, что в городе «не имелось достаточного количества общественных зеленых насаждений (сады, скверы, бульвары), а также внутриквартальной зелени». На одного минчанина приходилось лишь четыре квадратных метра зеленых насаждений.
Потому генплан предусмотрел масштабное озеленение города. На протяжении всего современного проспекта Независимости (тогда Сталинского) от одноименной площади до Комаровки между проезжей частью и тротуарами высаживались деревья, на улицах Комсомольской и Ленина создавались бульвары. Ставилась цель, чтобы на одного минчанина приходилось до 15−20 кв. м зеленых насаждений, что и было реализовано (показатель в итоге составил около 17 кв. м).
Ставку сделали на липы. По легенде, это было связано с тем, что в 1944 году именно в июле город освободили от оккупантов, а июль по-беларусски — ліпень. На деле же выбор лип был исключительно практичным. По словам краеведа Вадима Зеленкова, основным источником лип для столичных улиц были разрушенные имения, где росли старые парки, особенно в Западной Беларуси.
«Питомников и породистых саженцев тогда не было, довольно взрослые деревья привозили из деревень, разрушенных усадеб, из лесов. Лучше всего в городе приживались липы. И только через несколько лет заметили, что липы укутываются ароматными цветочными кружевами точно ко Дню освобождения Минска. Будто сама судьба привела это дерево сюда», — рассказывал Василий Шарапов.
Исчезновение деревьев
Деревья были визитной карточкой Минска, много десятилетий его знали как зеленый город. Это оставалось актуальным и в 1990-х, как можно видеть на мини-фильме ниже. Однако постепенно зелени на столичных улицах стало становиться все меньше (особенно это касается проспекта Независимости). Начался этот процесс в нулевые годы.
В 2008-м Беларусская партия «Зеленые» (БПЗ) предложила тогдашнему премьер-министру Сергею Сидорскому инициировать разработку закона о защите зеленых насаждений в городах. «Города Беларуси стремительно лысеют», — утверждалось в письме. В то время поступало много жалоб граждан в связи с вырубкой деревьев и уплотнительной застройкой. Приводились конкретные примеры: почти лишился зелени железнодорожный вокзал, урезана площадь только недавно заложенного Сендайского сквера, перманентный характер приобрел конфликт вокруг Севастопольского сквера, возникают споры с местными жителями вокруг вырубки по ряду столичных улиц. Даже при создании парка вокруг нового здания Национальной библиотеки сперва спилили несколько сотен красивоцветущих яблонь — лишь затем, чтобы посадить новые деревья на том же месте.
В тексте письма упоминалось, что минские коммунальники приобрели машины, дробящие срубленные деревья в труху для использования в качестве топлива. Между тем как раз в 2008-м появилось постановление правительства «О мерах по устойчивому обеспечению энергоисточников древесным топливом (сырьем)». В нем утверждалось, что «составление балансов древесного топлива осуществляется по каждому району, области и городу Минску, а также по республике в целом». Не исключено, что первоначальная вырубка деревьев могла объясняться прозаическим желанием коммунальников выполнить необходимые показатели. «Мы убеждены: решать энергетическую либо какую бы то ни было иную проблему за счет облысения наших городов нельзя», — констатировалось в письме «зеленых».
Но это оказалось не единственной причиной. Свою роль сыграло загрязнение воздуха и почвы, рост числа автомобилей и концентрации веществ, которые убивают деревья: попадая на листья, они создают налет, который снижает приток света, необходимый для фотосинтеза. Краевед Вадим Зеленков объяснял, что очень вреден тот самый песок с хлоридом натрия, то есть обычной солью, ящики с которым зимой стоят на каждой остановке. Повышенная концентрация ионов натрия и хлора в почве вызывает физиологические нарушения у растений.
По состоянию на 2014 год на одного минчанина приходилось 12 кв. м зеленых насаждений, спустя три года чуть больше — 13 кв. м. Предлагалось увеличить их к 2030-му до 30 «квадратов» зелени на душу населения.
Правда, эта цель сегодня еще дальше, чем была больше десятка лет назад. Последний результат даже хуже, чем в начале 2010-х годов: 11 кв. м зеленых насаждений. А намеченная планка снизилась до 21 кв. м. Таким образом за четыре года зелени должно стать вдвое больше, что абсолютно нереально. При этом надо учитывать, что власти учитывают в этой статистике зеленые зоны — парки, скверы, бульвары и т.д. А вот озеленение улиц и дворов при этом в расчет не берется. Так что коммунальникам ничего не мешает пилить деревья вдоль улиц — показатели от этого не уменьшаются.
Краевед Вадим Зеленков ранее рассказывал со ссылкой на представителя «Минскзеленстроя», что среди деревьев наиболее устойчивы к агрессивной городской среде барбарис, боярышник, спирея, ясень и красный дуб. Именно они и могут сохраниться в беларусской столице. Кстати, в 2025 году вдоль главных улиц Минска стали высаживать камышовый тростник. Ученые считали, что он сможет у нас прижиться.
Однако результата эксперимента ждать не стали, а вернулись к липе. «В результате было принято решение о посадке деревьев в вазоны, что позволит сохранить зеленые насаждения вдоль проспекта», — рассказали в «Минскзеленстрое».
Как пишет агентство «Минск-Новости», 30 июля липы уже начали появляться на проспекте Независимости — от начала до улицы Янки Купалы их планируется выставить 150 штук.
Между тем липа не входит в список деревьев, которые сам зеленстрой считает наиболее устойчивыми к агрессивной городской среде. Так что есть риск, что и эта новая инициатива коммунальников не приведет к долговременному решению проблемы.
Читайте также
