Глава Чечни Рамзан Кадыров регулярно заявляет о поддержке войны против Украины и уверяет, что десятки тысяч жителей республики уже отправились на фронт. Однако на практике он старается не допустить массовой отправки чеченцев на войну, пишет The Economist.
Еще в июле Рамзан Кадыров заявил, что чеченские подразделения готовы выполнить любой приказ президента РФ Владимира Путина. Ранее глава региона утверждал, что Чечня направила на войну более 70,8 тысячи бойцов — это около 9% мужского населения республики.
Однако статистика погибших выглядит иначе. По данным «Медиазоны», к 10 июля были подтверждены имена 539 погибших уроженцев Чечни — это около 0,2% всех установленных российских потерь, хотя на республику приходится примерно 1,1% населения России.
Такой разрыв может объясняться в том числе особым положением Кадырова в российской политической системе. После двух чеченских войн Москва предоставила ему значительно больше самостоятельности, чем большинству российских губернаторов, в обмен на лояльность Кремлю и сохранение контроля над республикой.
По словам источника издания, близкого к чеченскому руководству, вопреки собственным заявлениям Кадыров понимает, что жители республики не хотят воевать за «русский мир». Кроме того, многие чеченцы старше 35 лет сами помнят российские бомбардировки и зачистки во время войн 1990-х и 2000-х годов.
«Какие бы интересы ни преследовала Москва в Украине, для нас это совершенно чужая история», — говорит собеседник.
До сих пор Кадырову удавалось фактически оградить Чечню от массового принудительного набора на войну, одновременно участие в войне используется им как инструмент внутренней политики.
Один из наиболее известных чеченских отрядов — спецназ «Ахмат». Однако, по словам его командира Апти Алаудинова, лишь около четверти бойцов подразделения являются чеченцами. Остальных набирают в других российских регионах, в том числе за счет высоких выплат.
Сам «Ахмат» неоднократно становился объектом насмешек российских военных блогеров: его бойцов прозвали «тикток-войсками» из-за большого количества постановочных или снятых вдали от передовой видео.
«Они вроде бы участвуют в боях, но получили указание особо не рисковать и беречь себя», — говорит собеседник The Economist.
В то же время избежать отправки на фронт удается не всем — по данным «Новой газеты», чеченским силовикам якобы поручают ежемесячно находить в каждом районе от 25 до 50 человек, которых можно заставить подписать контракт с Минобороны России.
Среди тех, кого могут принуждать к отправке на войну, издание называет людей с судимостями, родственников оппозиционеров, зависимых от алкоголя, а также представителей ЛГБТ. По данным источников, откупиться от отправки на фронт можно за 250−500 тысяч российских рублей (около 3−6 тысяч долларов).
При этом есть и чеченцы, которые идут воевать добровольно. Один из собеседников The Economist Ильяс Джамалутдинов отправился на фронт вскоре после российского вторжения, участвовал в боях за Мариуполь, был ранен и затем вернулся на войну. Он считает, что и война в Украине, и чеченские войны стали следствием действий Запада.
Сам Джамалутдинов вырос во время первой чеченской войны. На сохранившейся у него фотографии шестилетний мальчик держит автомат — оружие ему тогда дал отец, воевавший на стороне российских сил.
«Все, что я видел в своей жизни, — это война», — сказал он изданию.
