В декабре 2025-го спецпосланник Дональда Трампа по Беларуси Джон Коул сообщил, что на свободу могут выйти около тысячи политзаключенных. Состоится ли эта сделка? И если сорвется, могут ли США устранить Лукашенко от власти, как это произошло с лидерами Ирана и Венесуэлы? Этот вопрос в эфире программы «Как это понимать» обсудили журналист Глеб Семенов и политический аналитик Артем Шрайбман.
— Если вдруг сделка по освобождению политзаключенных сорвется, причем не по вине американцев, могут ли США перейти к физическому устранению Лукашенко от власти тем или иным способом? — поинтересовался Глеб Семенов.
— Я думаю, что они даже вряд ли перейдут к дополнительным санкциям, потому что это (речь о сделке. — Прим. ред.) не приоритет для США и никогда им не было. То, что Венесуэла и Иран получили внимание со стороны Вашингтона в виде военных операций, подчеркивает, что эти две страны, эти два режима наступили, условно говоря, на какую-то больную мозоль для американского президента, — считает Артем Шрайбман. — В случае с Венесуэлой шли разговоры и о наркотрафике, и о нефти, которая была очень Трампу нужна. [Да] и, в принципе, нелояльный режим, что называется, у тебя в заднем дворе.
С официальным Тегераном, рассуждает аналитик, ситуация другая. Режим аятолл — давний враг США и Израиля. Между ними существует много «глобальных поводов», где есть расхождения. Один из них — ядерная программа Ирана.
В отличие от ситуации с Венесуэлой и Ираном, сделка по освобождению беларусских политзаключенных для Дональда Трампа не так принципиальна, говорит специалист. Он считает, что, если процесс сорвется, американцы этого «всерьез» не заметят.
— То есть даже если Минск перестанет идти на уступки и миссия Коула провалится, [США] просто не продлят его мандат на следующий год. Вот и все. И это будет свернуто, — делится мыслями Артем Шрайбман. — Не думаю, что Трамп будет даже возвращаться к этой теме, если его специально не попросят.
Для Александра Лукашенко, рассуждает аналитик, ситуация со сделкой более значима.
— Разморозка отношений с США, легитимизация в США, какой-то персональный контакт с Трампом — для него это приз. В идеале для Лукашенко приглашение президента США в Беларусь, участие в мирном процессе — это все колоссальные дипломатические возможности, — подчеркивает Шрайбман. — Для Трампа это неважно, это не так значимо. Да, есть приятный бонус в виде того, что он достигает каких-то гуманитарных побед в виде освобождения политзаключенных. Но это просто бонус, это не что-то, с чем он просыпается, засыпает. Он не живет мыслями о том, ровненько ли идет диалог с Беларусью или что-то сбивается. Это однозначно больше нужно Лукашенко. И, соответственно, я не ждал бы вообще каких-то эмоциональных качелей.
В то же время, продолжает Артем Шрайбман, для Александра Лукашенко эта ситуация дает немало почвы для размышлений. Почему? Потому что действиями в Венесуэле и Иране Трамп показывает, что во время переговоров сложно верить в приверженность американского лидера классическим дипломатическим канонам, считает специалист.
— Если ты ведешь переговоры, то, пока они продолжаются, ты хотя бы не убиваешь своего собеседника. Такое базовое правило разговора, — отмечает спикер. — Он же уже дважды на него, по сути, наплевал. [Сначала], когда в процессе переговоров с Мадуро готовил операцию по его экстракции, или, как это назвать, похищению-аресту, и потом то же самое с Ираном. В Омане шли переговоры, было несколько раундов. После одного из них начали бомбить [Иран] и убили нескольких людей, которые, даже по словам Трампа, должны были стать переговорщиками со стороны Ирана в случае убийства первого лица.
По мнению аналитика, для тех, кто разговаривает с США, такие действия Штатов ставят вопрос о том, можно ли доверять этой американской администрации в переговорном процессе. Особенно это актуально для тех, кто, условно, традиционно находится «по ту сторону баррикад» между Западом и его врагами. А Россия и Беларусь скорее со стороны врагов Запада располагаются, отмечает Артем Шрайбман.
— Ты думаешь, с тобой ведут переговоры, а может быть, они на самом деле сейчас готовят какую-то подставу или атаку на тебя. Ну или, по крайней мере, невозможно верить, что все их слова, заверения в дружбе, мире и хороших намерениях продержатся дольше, чем до завтра. Это, думаю, конечно, влияет на то, как Лукашенко позиционирует себя в этом процессе, чего ждет, чего пытается добиться от США, — говорит эксперт. — Потому что в ситуациях, когда у тебя нет базового доверия к тому, что собеседник будет там же, где он был, условно говоря, вчера (то есть, что в переговорах у него позиция не изменится на 180 градусов), ты не можешь рассчитывать на большие сделки. Ты можешь рассчитывать на микрошажки, где каждый следующий шаг заметен (ты понимаешь: окей, мы сделали что-то, они сделали что-то в ответ, нас не обманули, можно продолжать). Но ты не можешь довериться, условно говоря, отпустив всех, рассчитывая, что Америка сдержит слово, если это не синхронизированный до минуты процесс.
Артем Шрайбман отмечает, что это звучит как техническая проблема, но она значима, так как «разъедает доверие».
— Все переговоры в таких случаях, когда отношений нет и их надо строить с нуля, — это о построении доверия. Поэтому стороны начинают с малого, постепенно выстраивая его, — делится наблюдениями спикер. — Трамп показывает, что нет никакого смысла доверять ему в переговорах, потому что, в принципе, он не особо держит слово. Мы это наблюдали и раньше. Просто такие яркие события, как начало войн или похищение лидеров, это очень ярко подсвечивают. Особенно когда речь идет о друзьях Лукашенко.
Поблагодарить за статью