В Кельне прошла дискуссия «Где Мария Колесникова?», на которой обсудили проблему с политзаключенными в Беларуси. В дискуссии, организованной Форумом Льва Копелева, приняли участие бывший министр внутренних дел Германии Герхарт Баум, сестра Марии Колесниковой Татьяна Хомич и бывший адвокат политзаключенной Людмила Казак. Об этой встрече рассказывает DW, мы перепечатываем этот текст с некоторыми сокращениями.
«Автократы и диктаторы хотят наказать людей, которые борются за демократию и права человека, бросают их в тюрьму или даже ведут против них ужасную войну, как это делает Путин. Оба диктатора — в России и Беларуси — хотят уничтожить тех, кто борется за свободу. Они хотят, чтобы эти люди просто исчезли и чтобы мы их забыли. Мы сегодня здесь для того, чтобы сказать: мы никого не забываем», — сказал на мероприятии Томас Рот, публицист и журналист, работавший в том числе в России и Беларуси.
Он напомнил о том, что в Беларуси около 1,5 тысячи политзаключенных. И одна из них — Мария Колесникова, имя которой хорошо известно и в Германии. «Молчание и забвение было бы для Марии Колесниковой настоящей опасностью», — считает Рот.
«Она отважная женщина»
Политик, правозащитник, бывший глава МВД Германии Герхарт Баум рассказал, что был знаком с Колесниковой, когда она жила и работала в Штутгарте, а он и его жена поддерживали музыкальные инициативы. «Затем она уехала в Беларусь, чтобы организовать вместе с Виктором Бабарико культурный центр. Она женщина культуры в том числе (Колесникова — профессиональный музыкант, флейтистка. — Прим. ред.), после ушла в политику. Я так и вижу ее перед собой, как она сияет, и спрашиваю себя: «Что с ней сейчас, как она выглядит?»
Ранее фонд Герхарта и Ренаты Баум присудил Колесниковой премию, посвященную правам человека. «Она отважная женщина, одна из тех, кто делал революцию в Минске, кто являлся ее движущей силой, — рассказал Баум. — Мы также пытались поддержать белорусских адвокатов, которые защищали этих людей и потеряли лицензию. Наш интерес сфокусирован на Беларуси».
«Вы являетесь примером для многих здесь», — обратился ведущий дискуссии к немецкому политику. «Нет, вот примеры», — указал Баум на Татьяну Хомич и Людмилу Казак.
«30 минут прогулок в день»
Сестра Колесниковой Татьяна Хомич рассказала, что информации о Марии нет с середины февраля этого года, когда адвокат смог посетить ее в последний раз. Не приходят письма, нет звонков родным, свиданий с близкими или встреч с адвокатом.
«Мы смогли получить анонимную информацию, что Мария находится в одиночном заключении, помещении камерного типа, — объяснила Хомич. — Это значит, что у нее нет возможности общаться с другими людьми. Хотя общие условия в колонии позволяют жить рядом с другими женщинами, видеть людей, видеть небо, хотя бы выходить на улицу, наблюдать смену сезонов года, смотреть на солнце — такие простые вещи».
Хомич описала условия, в которых Колесникова, скорее всего, находится сейчас: максимум полчаса прогулки в день, 20 минут на посещение душа в неделю: «Я надеюсь, что хотя бы есть доступ к книгам. Там нет телевизора, радио, интернета — это условия, напоминающие советские тюрьмы, колонии, там мало чего изменилось».
«Она была как лучик солнца»
Адвокат Людмила Казак защищала Колесникову примерно полгода — во время следствия. Тогда Мария еще содержалась в минском СИЗО. Людмила говорит: Колесникова и там оставалась именно такой, какой ее знали по участию в протестах, — всегда улыбающейся.
«Это не показное, не напускное. Она была как лучик солнца в этих темных коридорах следственного изолятора. Когда она шла, вокруг все освещалось. Даже сотрудники следственного изолятора, которые на тот момент еще не были так сильно испуганы режимом и могли проявлять человеческие чувства, непроизвольно реагировали на ее качества, старались помочь Марии», — вспоминает адвокат.
Сейчас, констатировала Казак, в Беларуси все изменилось: люди, обстоятельства, условия содержания в тюрьме. Обсуждая возможные варианты освобождения политзаключенных Татьяна Хомич отметила:
«Нам нужно действительно спасать людей. Я считаю, что призывов, которые звучат, недостаточно. Можно три года повторять: нужно всех освободить без каких-либо условий, но это не работает. Что может делать Германия, другие страны, дипломатические службы, МИДы? Действительно искать пути освобождения. Если не получается это сделать без каких-либо условий, надо искать эти условия, которые помогут спасти людей».