Новый глава МИД Максим Рыженков, судя по его первым словам и делам, намерен добавить адреналина в беларусскую дипломатию. Больше дерзости в риторике, никаких пропущенных ударов от врагов, асимметричные ответы, инициативы от МИД снизу вместо молчаливого выполнения приказов сверху. О том, что из этого может выйти, рассуждает Артем Шрайбман.
Артем Шрайбман
Политический аналитик
Ведущий проекта «Шрайбман ответит» на «Зеркале». Приглашенный эксперт Фонда Карнеги за международный мир, в прошлом — политический обозреватель TUT.BY и БелаПАН.
Рыженков начал работу со спора с ООН вокруг содержания встречи генсека организации Антониу Гутерриша с Александром Лукашенко. ООН посмела рассказать, что Гутерриш напомнил Лукашенко про права человека, призвал освобождать политзаключенных, и даже сообщила о сокровенном — что об этой встрече попросил Минск, намекая тем самым, кому этот разговор был нужнее.
Рыженков в ответ заявил, что «кто-то там написал» неправду про осуждение Минска, если оно и было, то «вскользь», и что вообще нет у Гутерриша права за что-то критиковать Беларусь. На тот момент с назначения главного дипломата страны прошла неделя. Зашел на должность, так сказать, с ноги.
В своем интервью другому новому министру — информации — Марату Маркову, Рыженков раскрылся еще сильнее. Он покритиковал МИД до своего прихода за то, что ведомство лишь брало под козырек светлые идеи Лукашенко, а должно было само их генерировать. Рыженков выступил за более решительное отстаивание интересов Минска в мире.
Кульминацией интервью был анонс ответа на последние европейские санкции. Вместо введения своих контрмер Минск ввел безвизовый режим для въезда в Беларусь по земле для граждан 35 европейских стран — раньше этим правом пользовались только литовцы, поляки и латыши.
Многие люди сочли это деэскалацией, реверансом нового министра в сторону Запада. Для меня же это, наоборот, выглядит контрнаступлением, но на другом фронте — пропагандистском. Будем честны, граждане европейских стран, которые не граничат с Беларусью, вряд ли в больших количествах доедут до нашей страны по земле, особенно учитывая очереди на границах. Их правительства тоже вряд ли оценят такой жест «доброй воли»: для владельцев диппаспортов из европейских стран Минск подчеркнуто решил оставить визовый режим.
Аудитория этого жеста внутри страны. Беларусам — провластным, нейтральным и даже оппозиционным — предлагается оценить контраст: пока эти демократы, латыши и литовцы не пускают вас на своих машинах, а поляки не дают привезти из магазина одежду или бытовую технику, мы, последняя диктатура Европы, открываем границу еще шире.
Как ни относись к беларусской власти и ее действиям, которые приводят к постепенному закрытию границы с западной стороны, нужно признать, что ход с «безвизом» эффектен, как минимум с точки зрения пропаганды.
Сегодня стало известно, что Рыженков поехал в КНДР — это его второй двусторонний визит после поездки в Китай. Раньше МИД стеснялся даже официально признать на своем сайте, что официальная беларусская делегация ездила с визитом в Пхеньян. Но при Рыженкове контакты на высоком уровне с главным мировым изгоем — это не повод для стеснения, это гордая позиция, вызов прежним приличиям в беларусской дипломатии.
Иными словами, мы видим попытку МИДа работать в дерзком, инициативном и вызывающем стиле. Последние десятилетия ведомство вело себя куда более флегматично и консервативно. Эта метаморфоза, пусть и не полностью, но напоминает то, что в последние семь лет происходило с китайской дипломатией.
После переизбрания Си Цзиньпина на пост генсека компартии в 2017 году прежде взвешенная дипломатия Пекина стала превращаться в то, что назовут wolf warrior diplomacy (дипломатией «воина-волка») — это отсылка к известному китайскому боевику тех лет. Это был переход от реактивного и спокойного стиля работы к проактивному и конфронтационному. Он привел ко множеству скандалов с высказываниями разных китайских дипломатов в мире, которые стали отвечать на любую критику Пекина в резкой, иногда откровенно хамской манере.
Такой подход к внешней политике, как и то, что пытается делать Рыженков в Беларуси, имел важное внутреннее измерение: китайскому руководству хотелось поиграть на чувствах национальной гордости своих сограждан. Make China great again, так сказать. Но когда ты являешься действительным геополитическим гигантом, такие эксперименты имеют свое влияние на мировую политику. Wolf warrior diplomacy стала одним из факторов, приведшим к последним нескольким годам эскалации в отношениях Китая и США.
В беларусском же случае эффекты от этого поворота могут быть только внутренними. Сделав из МИДа генератор громких новостных поводов для пропаганды, Рыженков может вернуть ведомству какие-то позиции в системе и вновь снискать расположение Лукашенко. Судя по всему, в этом и состоит основная цель нового министра.
Чем-то похожим после начала полномасштабной войны стал российский МИД — рупором наиболее агрессивных кремлевских месседжей, без намека на реальное продвижение интересов Москвы в мире через дипломатию. Кажется, такая же доля теперь ждет ведомство Рыженкова. Из-за глубины проблем с репутацией Беларуси, санкций и жесткой привязки к России, ни креатив, ни дерзость нового министра не способны решать внешнеполитических задач без перемен на уровне его начальства или всей региональной ситуации.
И проблема тут не только в изоляции как таковой, но еще и в потухшей вере бывших партнеров в то, что Минск имеет достаточно субъектности для собственной внешней политики. Пока выглядит так, что беларусский воин-волк сможет показывать свой характер только в вольере.
Мнение автора может не совпадать с позицией редакции.
Читайте также
