30-летняя британская художница Харриет Ричардсон вытатуировала на своем торсе имена матерей 14 своих бывших партнеров — от первого подросткового до последнего. Перформанс называется Temporary («Временное») и представляет собой способ переосмыслить отношения, в которых любовницу воспринимают как нечто одноразовое, а материнскую фигуру — как священную и уважаемую, пишет The Independent.
Идея перформанса пришла Ричардсон во время Эдинбургского фестиваля, когда она размышляла о комплексе «Мадонны и блудницы» — своеобразном разделении всех женщин на «одноразовых», кем можно попользоваться для удовлетворения и «выбросить», и тех, кого должны уважать и почитать.
Концепцию комплекса «Мадонны и блудницы» ввел австрийский психоаналитик Зигмунд Фрейд. По его мнению, причина импотенции мужчин с таким комплексом была в их мышлении. Мол, они считают женщин или святыми (то есть Мадоннами), или падшими (то есть блудницами) и, соответственно, не могут сексуально желать первых, как бы ни старались, и в то же время хотят вторых. Сегодня большинство теорий Фрейда считаются устаревшими, однако в концепции «Мадонны и блудницы» видят смысл и современные психоаналитики.
— Я весьма осознанно не использовала имена мужчин [в своем проекте]. Люди, которые, возможно, важнее для меня, чем сами мужчины, — это женщины, которые их вырастили, — объясняет Ричардсон.
Ее проект отсылает к другой работе — «Палатка», или «Все, с кем я когда-либо спала с 1963 по 1995 год». Ее создала в 1995-м английская художница Трейси Эмин. Творение на самом деле было самой настоящей туристической палаткой. На нее Эмин нашила имена буквально всех, с кем она когда-либо спала (как уточняется, с названными людьми у них не обязательно был секс). Получилось 102 человека. Работа Эмин приобрела, можно сказать, культовый статус и стала очень известной.
Найти имена матерей бывших оказалось для проекта Харриет Ричардсон непростой задачей. Вспомнить 12 из них у Ричардсон получилось самой, а также пользуясь дневниками и страницами в Facebook — то есть публично доступной информацией. Но для поиска имен двух матерей пришлось даже нанять частного детектива. Ричардсон подчеркивает: тот использовал «только легальные методы».
Татуировку для художницы набивал мастер Дэвид Уокер из Ливерпуля, а процесс снимала фотограф Эмили Ломас. Экс-партнерам Ричардсон ничего не говорила заранее.
— Это акт самовыражения, а не коллаборация. Просить разрешения было бы неправильно, — поясняет она. — Это открытая информация и акт моей свободной воли. Это не более неэтично, чем переспать со мной, а потом больше не разговаривать.
Один из бывших партнеров Ричардсон отреагировал на публикацию перформанса в Instagram эмодзи с аплодисментами, а затем — улыбающимся смайликом.
— Эмодзи. [Реакция] даже не написана чернилами по бумаге. Это так символично для тех отношений, — комментирует она.
Художница планирует продолжать пополнять список. Теперь любой потенциальный партнер будет знать о татуировке заранее, и если они проведут ночь вместе, на следующее утро Ричардсон добавит имя его матери на свое тело.
— Это жесткое условие, которое я теперь должна соблюдать. Это означает, что они увидят истинную меня очень быстро — и не смогут переспать со мной, не узнав меня по-настоящему. Это в новинку. У меня раньше были полноценные отношения с мужчинами, которые так и не узнали ни одной стоящей части меня, — говорит она.
По словам Ричардсон, этот перформанс поможет ей отфильтровать случайные связи.
— Моя работа изменит то, с кем я сплю. В этом и смысл. У меня есть проблема с сексуальной и любовной зависимостью. Я не хочу легкомысленных встреч с людьми, которым я безразлична, — объясняет художница.
Реакция публики оказалась неоднозначной. Некоторые обвиняют Ричардсон в антифеминизме и ненависти к себе, другие восхищаются идеей работы. Сама художница относится к любым высказываниям философски: люди часто меняют мнение со временем.
— Я чувствую, что забираю контроль и власть обратно себе. Нет ничего более феминистского, чем женщина, делающая выбор относительно собственного тела, — отвечает Ричардсон на критику.
Особенно показательны споры о количестве имен: одни считают, 14 партнеров к 30 годам — слишком много, другие — слишком мало.
— Если 20 тысяч человек считают меня распутницей, а 20 тысяч — девственницей, значит, я где-то посередине. То есть я просто человек, — рассуждает Ричардсон, которая сделала татуировку полгода назад (и с тех пор никого не добавила к списку).
Напомним, «Зеркало» ранее писало о том, почему людям может быть важно, сколько партнеров или партнерш было у их нынешней пассии. Психологи говорят даже о таком феномене, как «ревность задним числом» — когда происходит зацикленность на отношениях, которые у их любимого человека были раньше, что и рождает переживания.
