На Национальном правовом интернет-портале опубликован Закон от 12 июля 2025 г. № 86-З «Об изменении законов по вопросам обеспечения прав детей». В нем среди прочего говорится о запрете на осуществление педагогической деятельности для тех, кто был осужден за преступления «экстремистской направленности», а также устанавливается обязанность родителей защищать детей от информации в интернете. Правозащитный центр «Вясна» разбирается, что здесь не так.
В законе написана следующая формулировка:
«Не имеют права осуществлять педагогическую деятельность, педагогическую деятельность в сфере физической культуры и спорта, занимать должности служащих, связанные с выполнением воспитательных функций, другие должности служащих, профессии рабочих, связанные с постоянной работой с детьми, физические лица, в отношении которых вступил в законную силу обвинительный приговор суда за совершение преступлений экстремистской направленности, преступлений, предусмотренных статьями 139, 145−147, 154, частями 2 и 3 статьи 165, статьями 166−172, частью 2 статьи 173, статьями 181−182, 187, 327−329, 331, 332, 342−1, 343, 343−1 Уголовного кодекса Республики Беларусь, вне зависимости от снятия или погашения судимости либо прекращено уголовное преследование за совершение указанных преступлений по основаниям, предусмотренным пунктами 3 или 4 части 1 статьи 29 Уголовно-процессуального кодекса Республики Беларусь».
Термин «преступления экстремистской направленности» впервые появился в Уголовном кодексе в 2021 году, когда в статье 361−1 появилась часть 3 следующего содержания: «вхождение лица в состав экстремистского формирования в целях совершения преступления экстремистской направленности (участие в экстремистском формировании)».
Тогда к этой статье было добавлено разъяснение, что такое «преступления экстремистской направленности» — преступление, сопряженное с совершением умышленных действий, относящихся в соответствии с законодательными актами к экстремизму, а равно иное преступление, предусмотренное УК, совершенное по мотивам расовой, национальной, религиозной вражды или розни, политической или идеологической вражды либо по мотивам вражды или розни в отношении какой-либо социальной группы.
Когда закон был на стадии законопроекта, юрист «Вясны» Павел Сапелко уже комментировал его:
«Режим пошел дальше: запрет стал бессрочным и распространился на все формы работы с детьми, что ужесточит и без того драконовские правила. Установление ограничительных мер на срок, превышающий срок судимости, носит неправовой характер: в соответствии со статьей 99 Уголовного кодекса погашение или снятие судимости аннулируют правовые последствия уголовной ответственности. Закон „О противодействии экстремизму“ устанавливает ограниченный срок ограничений на педагогическую деятельность (в части реализации содержания образовательных программ).
Таким образом, если законопроект будет принят, то он даже с формальной точки зрения будет противоречить национальному законодательству и грубо нарушать международные обязательства Беларуси в сфере прав человека».
«Запрет на работу с детьми для лиц, осужденных за „экстремистские“ преступления — это прямой элемент системы идеологического контроля, встроенной в Государственную индоктринацию системы образования в Беларуси, которая активно усиливается в последние годы», — добавляет юристка «Вясны» Светлана Головнева.
Также в законе говорится:
«Родители (опекуны, попечители) обязаны защищать детей от информации, распространяемой в глобальной компьютерной сети Интернет и причиняющей вред их здоровью и развитию, в том числе посредством разъяснения детям вреда такой информации, контроля за использованием детьми информационных ресурсов глобальной компьютерной сети Интернет».
«Это можно рассматривать также как часть стратегии усиленного контроля над информационной средой, — убеждена Светлана Головнева. — При этом часть ответственности за такую индоктринацию перекладывается на родителей.
А за отказ родителей соучаствовать в этом им грозит сейчас административное преследование и потенциально — социально опасное положение.
С точки зрения трудовых прав здесь можно говорить о довольно произвольных ограничениях, направленных на идеологическую фильтрацию тех, кто работает с детьми. Сюда также можно отнести норму о наделении нанимателей правом проводить психологическую беседу при приеме на педагогическую работу. То есть работодатели и их представители, которые могут вообще не иметь никакого психологического образования, наделены правом проводить психологическое собеседование по непонятно каким критериям и методикам.
Насколько в итоге такое собеседование действительно будет касаться психологии и не будет выполнять, например, роль исключительно выверения лояльности человека к системе — вопрос открытый. И даже если такая беседа не превратится в инструмент идеологического контроля, она всегда будет возможностью без лишних объяснений отказать человеку в работе по скрытым дискриминационным основаниям».
Основные положения закона вступают в силу через шесть месяцев после его официального опубликования.
