Белорус Евгений Олейник, который два года назад переехал жить в пригород Киева, рассказал порталу «Салідарнасць», как в первые дни войны безуспешно пытался записаться в территориальную оборону, а потом эвакуировался с семьей сначала в Житомирскую область, затем — в Польшу.
Евгений Олейник два года назад женился на украинке и переехал в город Ирпень. В этом маленьком городе у самого Киева у супругов была квартира в новом районе. Работал Евгений в сфере коммуникаций и правовой помощи.
— В 5 утра 24 февраля мы были дома и услышали жуткий взрыв. Залаяла собака. Мы не поняли, что происходит. Вроде бы давно говорили об этой войне, но мы не верили. Единственное, на что решились, 23-го заправили машину. Это нас и спасло. Многие не смогли выехать только потому, что не было топлива, — поделился белорус.
В первый день войны Евгений пошел в военкомат. Однако в армию его не взяли и посоветовали обратиться в тероборону. Там он узнал, что далеко не единственный белорус, который пришел проситься добровольцем.
— С вечера опять стали раздаваться жуткие взрывы. Всю ночь мы провели в ужасном состоянии. Утром вообще стоял дикий грохот, очень близко. И я решил вывезти семью к родным в Житомирскую область. Я понимал, что в Гостомеле бои будут продолжаться, и российские войска будут идти через Ирпень, — рассказал Евгений.
Евгений уехал с семьей из Ирпеня на второй день войны. Сейчас он иногда созванивается с бывшими соседями, узнает последние новости.
— Теперь мы каждый день только узнаем о том, кого из соседей, близких, знакомых ранили или убили. Кто-то до сих пор сидит в подвале. У нас есть знакомые, которые с 25 февраля сидят в Буче в подвале и не могут выйти, чтобы добраться до Ирпеня. У них нет еды и какой-либо помощи. К ним не могут добраться волонтеры.
Евгений рассказывает, что по дороге в Житомир были постоянные заторы, рядом все время что-то разрывалось и грохотало.
— По приезду я пошел в местную тероборону. Там не было мест. Они увидели мой белорусский паспорт, вызвали военных, меня отвезли в полицейский участок, долго проверяли, потом отпустили, — вспоминает белорус.
Жители деревни, в которой остановился с семьей Евгений, взяли его к себе в патруль:
— В наши обязанности не входило, например, останавливать танк. Мы должны были только сообщить о приближении любой военной техники. Как-то шел до точки сбора — кругом ни души, темнота. Слышу — грохочет техника. Упал на землю за бревна возле забора, затаился. Подъезжает… трактор «Беларус», на нем бабка и дед, у обоих — двустволки!
Когда начались обстрелы в Житомирской области Евгений с семьей выехал в Польшу.
— Сейчас у меня несколько вариантов. Отправил свои данные в иностранный легион и в белорусские формирования. Если призовут, пойду на фронт. Если никуда не возьмут, буду волонтером. Буду помогать на границе, там просто гуманитарная катастрофа. Нужно возить людей, которые по многу часов с детьми не могут уехать, — сказал белорус.
Евгений отметил, что на себе почувствовал, как изменилось отношение украинцев к белорусам после начала войны:
— Да, отношение к нам изменилось, нас тщательно и с подозрением проверяют на всех блокпостах, дополнительно проверяют на границе. Кто-то упрекает в том, что мы не дожали в 2020-м, как-то неправильно себя вели. Обидно, досадно, но сейчас не время для разборок. Украинцы умирают, и, я считаю, мы должны помогать, чем можем, — поделился собеседник.
