Известный беларусский анестезиолог-реаниматолог Андрей Витушко был вынужден уехать из Беларуси и начать новую жизнь в Польше. Простым ли было его возвращение в профессию? Об этом медик поговорил с Беларусской службой Польского радио.
Беларусский анестезиолог-реаниматолог Андрей Витушко вместе с женой уехал из Беларуси и начал новую жизнь в Польше. Но возвращение в профессию оказалось непростым.
Андрей Витушко — врач высшей категории, кандидат медицинских наук, более 20 лет проработал в РНПЦ «Мать и дитя». Но после того как 10 августа 2020 года он попал на Окрестина, с ним не продлили контракт, несмотря на поддержку коллег и благодарных пациентов.
А в мае 2023 года Андрея вместе с женой Кристиной задержал КГБ. Из-за угрозы уголовного дела семья приняла решение выехать из Беларуси в Польшу. Что было дальше?
«Это был первый звоночек…»
— Поскольку я не мог сразу работать в медицине — ведь для этого нужно выполнить ряд условий, а именно сдать два экзамена, — я работал в IT-компании консультантом по проектам в области цифрового здравоохранения, так называемого Digital Health. И параллельно готовился сдавать экзамены.
Первым был экзамен по медицинскому польскому языку, который я сдал в течение первых шести месяцев пребывания в Польше. Это было достаточно сложно, потому что медицинский польский отличается тем, что многие медицинские термины, которые во всем мире латинизированы, в Польше имеют свои названия. Несмотря на то, что я знал польский язык еще до приезда в Польшу, пришлось много готовиться.
Дальше нужно было готовиться к так называемому нострификационному экзамену, который подтверждает, что твой медицинский диплом равнозначен польскому. Это тоже своеобразный челлендж в плане знаний, потому что ты должен продемонстрировать знание всех областей медицины. Подобный экзамен, даже немного легче, сдают выпускники медицинских университетов со своими свежими знаниями по разным дисциплинам.
Это был определенный вызов, но я с ним справился. К тому же это отнимает много времени — ты ведь должен еще работать и как-то содержать семью. За этот экзамен нужно заплатить пять тысяч злотых (если не получится сдать с первого раза, за каждую следующую попытку придется платить те же пять тысяч).
Кстати, тогда же я впервые столкнулся с особенностями польской медицинской бюрократии. Когда я подавал документы на нострификационный экзамен, у меня попросили апостиль на диплом. У меня тогда уже была международная защита, я имел статус беженца. Тогда мне удалось доказать администрации университета, что у меня есть объективные причины не предоставлять этот апостиль.
Но это был первый звоночек, что в польской системе здравоохранения у тебя могут возникнуть определенные, скажем так, документальные сложности и что легко не будет.
Не только с точки зрения того, что это чужой язык, что нужно поднять большой объем знаний, что это другая культура, хоть и близкая. Легко не будет в бюрократическом смысле.
«В Беларуси над головой всегда был какой-то стеклянный потолок»
Это был для Андрея очередной вызов и стресс, с которым нужно было справляться.
— Жизнь в принципе полна стрессов, и эмигрантская жизнь полна стрессов, да и жизнь в Беларуси не была их лишена, потому что я работал по такой специальности, где стресса хватает.
Ну и плюс из-за того, что я последовательно беларусскоязычный, имею определенную позицию и старался на своем месте улучшить оказание помощи детям, как только мог. Это вызывало определенную настороженность у руководства.
Я всегда чувствовал какой-то такой стеклянный потолок над собой. Будучи кандидатом наук, врачом высшей категории, имея за плечами ряд зарубежных стажировок, которые находил себе сам, без всякой государственной поддержки.
Только один раз, уже под самый закат карьеры, мне предложили одну зарубежную стажировку. Все остальные мои поездки в Соединенные Штаты, Ирландию, Австрию были за личные деньги, через личные контакты и в свободное от работы время. Я специально брал отпуск за свой счет, чтобы поехать на стажировку, повысить квалификацию.
Поэтому всегда чувствовался стеклянный потолок над головой. Но, несмотря на это, я старался действовать и работать так, чтобы приносить пользу своим пациентам.
«Хотел бы скорее вернуться к любимым пациентам и наркозным аппаратам»
После подтверждения диплома Андрей должен был пройти еще годичную стажировку. Это делают все польские вчерашние студенты, чтобы определиться со специализацией — понять на практике, в какой сфере хотелось бы работать.
— Есть возможность сократить эту самую стажировку на том основании, что у тебя есть определенный клинический опыт и перед тобой не стоит вопрос, какую специализацию выбрать. И мне хотелось бы поскорее вернуться к своим любимым пациентам и наркозным аппаратам.
Поэтому я обратился в Центр последипломного медицинского образования (Centrum Medycznego Kształcenia Podyplomowego, CMKP) — есть такая структура Минздрава в Польше. Этот Центр занимается рассмотрением подобных дел в отношении врачей, приехавших из-за границы. Подал документы, но мне отказали в рассмотрении дела по формальной причине — на основании того, что у меня нет апостиля на беларусском дипломе. И это несмотря на то, что мой беларусский диплом уже нострифицирован, то есть признан равнозначным польскому.
Я обращался с дополнительными разъяснениями, предоставлял копию решения о моей международной защите. Объяснял, что объективно не могу вернуться в Беларусь и получить апостиль. Но эти аргументы не были приняты. Поэтому я год наравне со вчерашними студентами удивлял польских врачей и медсестер тем, что к ним пришел такой седой стажер.
«SOR — одно из самых сложных отделений в любой больнице»
— После этой стажировки я снова подал документы в CMKP, только уже на признание специализации. И параллельно, поскольку это долгий процесс, начал работать там, где польская медицина позволяет работать врачу без специализации. Потому что для польской медицины я врач без специализации. Студент, который ничего не выбрал и только думает после стажировки о своей будущей профессии.
Таких возможностей не особо много. И ближе всего к тому, чем я занимался раньше, — к интенсивной терапии — это работа в SOR (Szpitalny oddział ratunkowy). Это что-то вроде отделения экстренной помощи.
Твоя задача — оказание экстренной помощи и принятие решения о том, должен ли человек остаться в больнице и в каком отделении либо его можно выписать домой, так как его состояние не требует госпитализации.
Думаю, SOR — это, пожалуй, одно из самых сложных отделений в любой больнице.
Кроме SOR, есть еще возможность работать в поликлиниках с 18.00 рабочего дня до 8.00 следующего утра, а также в выходные дни, когда к тебе приходят пациенты и ты оказываешь им помощь либо направляешь в тот же SOR в больнице. Это практически все возможности для врачей без специализации.
«Мои документы даже не рассматривали»
— Через два месяца после подачи документов на подтверждение специализации мне пришел отказ. По причине того, что я не могу предоставить документы об экзамене по окончании моей специализации, который сдавал в далеком 2002 году. Не могу предоставить протокол этого экзамена. А почему не могу? Потому что не могу поехать в Беларусь и лично решить этот вопрос.
А я пытался дистанционно обращаться в Беларусский государственный медицинский университет, обращался в РНПЦ «Мать и дитя», чтобы получить информацию о том, чем я занимался почти 20 лет своей работы там. Но они мне отказали.
Эти письменные отказы, переведенные на польский язык и заверенные нотариально, я отправил в CMKP. И мне от них снова пришел отказ, потому что я не могу «предоставить все необходимые документы».
Я писал им еще раз, аргументировал, как и в первый раз, предоставлял копию решения о предоставлении мне международной защиты и обосновывал, что не могу поехать в Беларусь, не могу привезти эти документы. У меня есть объективные причины, объективность которых признана польским государством, что подтверждается предоставленным мне статусом. Но мои документы даже не рассматривали.
И вот получается, что мне разрешили вернуться в медицину, но даже не дают шанса на рассмотрение документов о моей специализации. Это как если бы ты был в оркестре второй скрипкой, а тебе разрешают вернуться ассистентом дирижера — ноты переворачивать. Безусловно, очень важная работа, от которой зависит функционирование всего оркестра, но не то, чем я занимался раньше и в чем заключаются мои сильные стороны.
Это проблема не только Андрея Витушко, но и всех тех беларусских врачей, которые по политическим причинам не могут получить все необходимые бумаги из Беларуси. Получается, что многие специалисты высшей квалификации (хирурги, ортопеды, травматологи, эндокринологи и другие) вынуждены работать совсем не там, где они могли бы принести больше пользы. И это притом что Польша испытывает острую нехватку именно узких специалистов.
Но тем не менее Андрей Витушко считает, что польская система имеет довольно много плюсов. Это и высокий уровень зарплат, позволяющий врачу работать только на одну ставку, и лучшая подготовленность к современным вызовам — хроническим заболеваниям. Польская медицина высокотехнологична, и это касается не только Варшавы, но и любого населенного пункта страны. Впечатляет и польская система обеспечения пациентов лекарствами.