Гомельский активист Илья Миронов, написавший несколько тысяч писем политзаключенным, прошлой осенью сам оказался за решеткой из-за комментария по «делу Зельцера». 24 октября его приговорили к штрафу, заключению на 1,5 года и освободили в зале суда, так как он полностью отбыл свой срок. «Гомель штодзень» поговорил с волонтером о том, как изменилась страна за год, о письмах поддержки и активистах, которых он встречал в СИЗО.
— Ты вышел на свободу через год пребывания за решеткой. Как изменилась реальность? Что бросается в глаза?
— Я только второй день дома. Когда смотришь, кажется, ничего не изменилось. Люди как писали, так и пишут. Тот же юмор. Изменилось лишь то, что многие вынуждены были уехать из Беларуси. А часть моих знакомых оказались за решеткой. А так, как будто и не было этого года и того сентября, когда я был арестован. Та же желтая листва, которая падала. Осень тогда была. И теперь тоже осень. Я эту первую ночь дома не мог спать. Для меня это словно сон был. Как будто мне приснился какой-то ужас, я открыл глаза — и снова 2021 год. Не могу поверить, что время просто шло.
— Ты получал письма?
— Я получал почту, телеграммы. Буквально с первых дней, когда меня задержали, я стал получать письма со словами поддержки от тех людей, с которыми общался вживую. Они писали и не верили, что меня задержали. И с каждым днем писем и людей, которые писали, становилось все больше. Начиналось с одного-двух, а через месяц было больше десяти. Мои соседи в камере удивлялись, что так много писем. Я сам был удивлен, что люди присылали такие искренние, душевные письма, с открытками, стикерами, кто-то фото присылал, все волновались, переживали. Все просто говорили, как так получилось, что человек оказался за решеткой.
— Был момент, когда перестали отдавать письма?
— Да, почему-то с 1 февраля резко перестали приходить письма. Только от моей любимой мамы. И больше ни от кого. Правда, пару раз в месяц какие-то письма все-таки проходили. Однако мама говорила, что пишет больше людей, но по каким-то причинам эти письма не доходили до меня или мне их не отдавали. Я постоянно спрашивал у сотрудников, администрации. Те отвечали, что эти письма либо изъяты, либо мне никто не пишет. Была надежда, что мне отдадут по освобождении, как это было в ИВС, когда мне пакет с письмами отдали. Не знаю, сегодня-завтра поеду в СИЗО, возможно, случится какое-то чудо и мне эти письма отдадут.
— Видел кого-нибудь из активистов за решеткой?
— Первого, кого встретил, был Женя Марковец (был задержан 28 мая 2021 года. Осужден на 1 год и 6 месяцев лишения свободы за «оскорбление представителя власти» и «организацию действий, грубо нарушающих общественный порядок». Полностью отбыл срок. Вышел на свободу 18 июля 2022 г.). К Жене я собирался ехать на суд в тот день, когда меня задержали правоохранители. Один раз мы с ним пересеклись. Он менял камеру: я пришел, а он выходил. Видел Стася Мочалова (задержан 28 мая 2021 года, осужден на три года лишения свободы по ст. 342 и ст. 364 УК за «насилие или угрозу применения насилия в отношении сотрудника органов внутренних дел»), когда у адвокатов были. Встречал много людей. В каждой камере встречал по одному или по двое людей, с которыми где-то мы пересекались или слышали друг о друге.
— Видел правозащитника Леонида Судаленко или журналиста Евгения Меркиса?
— Лично не видел. Но когда ставил подписи под письмами с сообщениями, то видел их фамилии, что им пишут много. Я расписывался за свои письма. А в тетради были фамилии «Судаленко», «Тихановский». На моем этаже сидел Евгений Меркис. Когда передают какие-то передачи, например, всегда говорят фамилию. Вот через день была слышана фамилия «Меркис».
— Ты был удивлен, услышав фамилию «Меркис»?
— Удивлен. Мне казалось, что он выехал в безопасное место. А человек все-таки решил остаться в Беларуси до конца.
— Как здоровье?
— Со зрением есть проблемы. Это то ли с освещением связано, то ли с нервами. Конечно, это стресс. Особенно стресс, когда хватают и предъявляют обвинение, которое предусматривает до 12 лет заключения. Стресс — 10 месяцев быть в неведении без экспертиз, а что там будет через несколько месяцев… Это незнание очень сильно угнетает. И не только меня, думаю. Более или менее стало, когда в конце августа преступление переквалифицировали в менее тяжкое деяние, которое предусматривает до 4 лет. Это случилось после проведенной экспертизы, которая показала, что в моем действии нет тяжкого преступления, нет оскорбления или разжигания вражды.
— Как настроение сейчас?
— Настроение хорошее. Правда, усталость есть. Но радостно оказаться среди знакомых и близких. Особенно рядом с мамой. Только день прошел после выхода на свободу. Даже не верится. Планирую отдохнуть. Ведь эти месяцы были стрессовыми. Надеюсь, многие политзаключенные (хотелось бы, чтобы все) выйдут как можно скорее на свободу.
Илья Миронов — волонтер из Гомеля, создатель инициативы «Пишите письма», направленной на поддержку политзаключенных.
Молодого человека задержали 30 сентября 2021 года в Гомеле по уголовному делу, возбужденному за комментарии в интернете после гибели в минской квартире сотрудника КГБ Дмитрия Федосюка и Андрея Зельцера: на своей странице в Facebook он написал: «Сочувствую семье погибшего Андрея Зельцера».
Сначала Илье инкриминировали ст. 130 УК (Разжигание социальной розни), потом обвинение изменили на ст. 369−1 УК (Дискредитация Республики Беларусь).
24 октября его приговорили к 1,5 года заключения и штрафу в размере 6400 рублей. Активиста освободили в зале суда, так как он полностью отбыл свой срок.