С конца 2022 года белорусов стали активно вызывать в КГБ из-за пожертвований в фонды солидарности в 2020 году. Силовики ставят людям условие — перечислить на спецсчета сумму, в несколько раз превышающую сам донат, иначе на них заведут уголовное дело о финансировании экстремистской или террористической деятельности. Белорус, который в мае также прошел допрос в КГБ, рассказал правозащитному центру «Весна», как ему предложили перевести от 8000 до 20 000 долларов на счет онкоклиники за донат в 400 долларов через Facebook.
«Мы знаем, и этого достаточно»
В середине мая Алексею (имя изменено в целях безопасности) утром позвонили из КГБ и вызвали на беседу. Там спросили, успеет ли он прибыть в течение двух часов, а услышав отрицательный ответ, предложили приехать чуть позже.
— Захожу к ним, а они спрашивают, знаю ли я, почему меня вызвали. Я ответил, что не знаю. На что сотрудник сказал: «А, значит, у вас есть несколько таких поводов, по которым мы могли вас вызвать».
Сотрудник мне сразу показывает монитор своего компа со списком моих счетов. Там в августе и ноябре 2020-го были два перевода через Facebook по 200 долларов, и там только следующая информация: моя карточка, день, время, Facebook Pay, в одном случае — Амстердам, во втором — Лондон. И он говорит, что вот это фонды BYSOL и BYPOL, вы перечисляли туда деньги. Я им сказал, что там не написано, что это фонды BYSOL и BYPOL, ведь это может быть любой фонд помощи детям. Он ответил, что знают — это именно они. Мол, мы знаем, и этого достаточно.
Сотрудники попросили Алексея показать свою страницу на Facebook, но он отказался, так как потерял к ней доступ. Тогда ему рассказали, что за донаты в эти фонды ему могут инкриминировать ч. 1 ст. 290 УК (Финансирование террористической деятельности). Кроме этого, они снова напомнили Алексею, что для возбуждения уголовного дела за донаты им достаточно знать, что это фонды BYSOL и BYPOL, даже если это нигде не указано.
— Я им говорю, что когда было то время и люди якобы перечисляли средства, эти фонды еще не были признаны террористическими. То есть люди пожертвовали деньги на помощь людям.
Алексею предложили два варианта: «уголовное дело или он переводит деньги на счет Республиканского научно-практического центра онкологии и медицинской радиологии имени Александрова». Кроме этого, ему сказали, что он должен обязательно написать признание в том, что «финансировал террористическую деятельность», но его за это преследовать не будут.
«То есть деньги просто в воздух»
Тогда мужчина спросил, о какой сумме идет речь.
— И тут интересно, потому что они сказали: «Раньше мы считали сумму в десятикратном размере от доната, а сейчас в некоторых случаях — до стократного размера. В вашем — это будет примерно от 20- до 50-кратного размера. То есть у вас в общей сложности 400 долларов, значит, будет 8000−20 000 долларов».
Тогда я задал несколько вопросов:
«Ну это же нигде не будет обозначено, что я заплатил, и ответственности сейчас нет?»
«Нет, не будет».
«То есть деньги просто в воздух… Я пишу признание, а тут даже не надо выписки со счетов — вы просто по признанию можете осудить, и вам даже ничего доказывать не надо».
«Нет, ну мы же с вами договариваемся».
«А если через год этот госпиталь признают также террористической организацией? То есть эти пожертвования тоже будут спонсированием терроризма?»
Тут он рассердился. Я ему сказал, что таких денег у меня нет. Он спросил, сколько есть. Говорю, что надо подсчитать, собрать, поэтому нужно время. Тогда он сказал, что мне смогут сделать скидку. Но с 20 000 какую скидку не сделай — все равно будет много.
При этом сотрудник подтвердил, что это только договоренность между КГБ и Алексеем, поэтому никаких других гарантий нет. Мужчина спросил, есть ли вариант не писать признание, а просто пожертвовать деньги на онкологическую больницу. Сотрудники КГБ ответили, что этот вариант работает, только если будут выполнены сразу оба условия.
«Собрал рюкзак со слезами на глазах и поехал в сторону границы с Литвой»
— Я им еще говорил, что вот почти три года уже прошло, дела продолжаются, и не меньше, а только больше. И я так аккуратно спросил, закончится ли это когда-то.
На что он ответил: «А вы слышали выражение, что мы найдем каждого и придем к каждому? Так вот, если на это понадобится 10 лет, то мы 10 лет будем этим заниматься».
Чтобы решить вопрос с деньгами, Алексею дали два дня, после чего сказали снова прийти к ним. И добавили, что он должен добровольно показать страницу в Facebook. А также предупредили, что, кроме донатов, могут найти, за что еще можно привлечь к ответственности.
— Я подумал, что это выбор без выбора, потому что идти на это соглашение… Даже если они меня на какое-то время отпустят, каждый день сиди и думай, что за тобой в любое время могут прийти, ведь у них на руках есть признание. Тогда придут и скажут: либо давай деньги, а если их нет, то вот смотрите, он финансировал терроризм, даже его признание есть, давайте его посадим.
Нет гарантий, что все будет именно так, как они скажут, и не будет так, что я сразу заплатил, а меня схватили. Тем более деньги большие.
Ночь я подумал, а на следующий день решил рабочие дела, собрал рюкзак со слезами на глазах и поехал в сторону границы с Литвой.
При этом сотрудники меня предупредили, что если я соберусь уехать из Беларуси за эти два дня, то это будет билет в один конец. На белорусской границе я уже думал, что мне запретили выезд и тогда, если узнают, что я пытался выехать, будет плохо.
Но литовские пограничники не захотели сразу его пропускать, так как у Алексея была польская рабочая виза, а не литовская. Ему пришлось объяснять, что таким образом он спасается от преследования белорусскими властями. Мужчина сказал пограничникам, что через Литву проедет транзитом в Польшу, где будет просить политическое убежище. Они задавали подробные вопросы по поводу денег, к кому он едет и т.д. Но в итоге согласились пропустить, поэтому сейчас мужчина находится в безопасности.
Когда и как в Беларуси стали преследовать за донаты
В январе 2023 года стало известно, что в белорусские IT-компании начали приходить списки людей, которые донатили в фонды BYSOL и ByHelp в 2020-м. Людей из списка (и не только айтишников) приглашали на допрос в КГБ, где предлагали компенсировать донат в «протестный» фонд (часто в десятикратном размере).
Компенсация направлялась в один из государственных детских домов или медицинских центров. За компенсацию обещали выдать решение об отказе в возбуждении уголовного дела. Но при этом документы о заведенном уголовном деле людям не показывали.
Точной цифры тех, кто может быть в списках силовиков, нет. По словам сооснователя BYSOL Андрея Стрижака, силовики называли цифру в 5000 человек, но с 2020-го в фонд перечисляли деньги более 100 тысяч человек.
Позже выяснялось, как силовики вычисляют людей, которые донатили в фонды. Большинство таких донатов в 2020 году совершалось через Facebook. Силовики получили через белорусские банки списки тех, кто перечислял деньги с белорусских карточек. То есть они знают о факте платежа в сторону соцсети, но не о том, куда именно пошли деньги. Чтобы это выяснить, силовики проверяют приложение Facebook на телефонах во время допросов.
Проблема в том, что удалить информацию о платеже из своего аккаунта в Facebook сложно (радикальный вариант — удалить аккаунт полностью). Однако по крайней мере одному белорусу это удалось. Для этого он отправил несколько запросов в службу поддержки Meta и объяснил ситуацию. О том, что идут переговоры по поводу того, чтобы скрывать информацию о донатах, «Зеркалу» говорил и сооснователь BYSOL Андрей Стрижак.