Белорусская БЧБ-невеста Инна Зайцева, которая после участия в протестах в 2020-м переехала в Украину, после начала войны не смогла там легализоваться и еще год назад покинула страну. Женщина с семьей обосновалась в Швейцарии и сейчас зарабатывает на жизнь уборкой квартир, а позже собирается получить образование психолога. Также женщина развелась с мужем и сейчас борется с онкозаболеванием. Обо всем она рассказала проекту «ТОК». Собрали главное.
Переезд в Швейцарию и уборка квартир
Зайцева уехала из Украины в июле 2022 года из-за того, что ей не продлили временный вид на жительство. Под Киевом они с мужем еще до войны купили дом, сейчас в нем живет украинская семья с двумя детьми. По словам Инны, в стране у нее остались «замороженными» 30 тысяч гривен (на данный момент около 815 долларов; после российского вторжения местные власти заблокировали счета белорусов и россиян).
Сначала семья выехала в Польшу, а после обосновалась в Швейцарии. В эту страну Инна с мужем и ребенком решили поехать «случайно» — по примеру журналистки, которая выехала из Киева и уже находилась там. Женщина называет Швейцарию «Беларусью, которую мы не построили». Она рассказала, что изучает немецкий язык, в следующем году планирует поступить учиться на психолога, а пока готовится к этому и работает.
— Я прямо по маршруту Азаренка, все как он сказал: «Будете мыть унитазы». Вот конкретно этим я и занимаюсь. Профессионально, хорошо оплачиваемо, — иронизировала белоруска, отвечая на вопрос, чем зарабатывает на новом месте. — Я хочу поступить в магистратуру, мне нужны деньги. Я делала ремонты, вещи из дерева, я блогер. Но из простых работ мне больше всего нравится убирать. Я могу и продавцом в магазин пойти, официантом — тоже, но убирать — меня успокаивает, у меня дома всегда чисто. Когда ты убираешь, можешь включить наушник, слушать аудиокнигу, развиваться. То есть это не просто работа, которая будет тебя тормозить.
Инна спустя два месяца после начала работы в клининговой сфере открыла ИП и работает три раза в неделю, чтобы хватало времени на учебу.
— Я работаю сама на себя, начальников нет, график делаю себе сама. Люди все довольны-счастливы, язык учу. Я могу заработать 200 евро в день, если отработаю 7 часов по 30 евро в час, — сказала она.
Развод и обнаружение опухоли в эмиграции
Белоруска развелась со вторым мужем, с которым была вместе семь лет. Инна и ее уже бывший муж боролись с депрессией и не смогли сохранить чувства.
— Но я не списываю это на обстоятельства. У меня нет ощущения, что, если бы не протесты, я бы не развелась. Я просто склонна к тому, что это выявило в нас несовместимость, вся эта ситуация, и нам нужно пойти дальше раздельно, — объяснила она, партнеры продолжают жить в одном доме, несмотря на развод. — Это очень легко, если на протяжении отношений вы старались быть максимально осознанными и честными с друг другом. У нас не было точек, после которых ты не можешь расстаться в хороших отношениях с человеком. И когда все закончилось, это тоже было обоюдно, никто никому не делал больно. Это была умершая любовь у двоих людей, никто не остался любящим. И поэтому, когда никто уже не любит, очень легко остаться друзьями, почему нет?
В Швейцарии у Инны обнаружили опухоль, врачи диагностировали рак щитовидной железы, давший метастазы. Уже после интервью белоруске сделали шестичасовую операцию, впереди ее ждет терапия, чтобы предупредить рецидив. Она рассказала, как узнала о болезни и как отреагировала на это.
— Моя эмоция — я разозлилась очень сильно, я только работать начала нормально, а тут какая-то фигня. Следующая эмоция — радость от того, что я в Швейцарии. В Беларуси у меня бы тоже вылечили онкологию с большой вероятностью, но это бы стоило мне больших усилий: поиски врача, лучших препаратов, а не того, что тебе могут выписать и дать бесплатно. Это тяжело, много затрат энергии. А в Украине если бы я узнала диагноз, я бы там вынуждена была сбор денег объявлять: «Спасайте БЧБ-невесту, нашли рак, умираю».
Какое счастье: я в Швейцарии, у меня есть страховка швейцарская! Понимаете, с момента, как у меня поставили диагноз, мне даже думать об этом не надо. Мне просто звонят из госпиталя и согласовывают со мной: «Вам в такое время будет удобно подойти?» И присылают письма с назначенными датами: МРТ, консультация с хирургом, анализы. Они организовывают все, абсолютно все. То есть ты болеешь, и тебе не надо грызть асфальт, чтобы что-то получить. Все лекарства бесплатно ты получаешь, все включено в страховку. Лучшее оборудование, лучшие врачи. Если уж болеть онкологией, то в Швейцарии, я согласна.
Инна считает, что, если бы была задержана и осуждена в Беларуси, болезнь в колонии даже не обнаружили бы.
— Онкобольных в тюрьмах не лечат. Вышел политический заключенный, который провел в онкологической больнице несколько месяцев. Люди просто брошены без лечения — они просто там лежат и умирают. В моем случае даже бы не обнаружили — просто бы умерла в тюрьме, и никто бы не заморачивался поисками в моем горле чего-то там. Люди страдают, они умирают в муках, а онкология — очень болезненная смерть. И это тоже способ пытки и умерщвления человека ужасно негуманным способом. И это большой контраст. Каждый раз я ложусь на МРТ в Швейцарии в этом всем и понимаю, что где-то много таких опухолей, [люди] в колониях и их никто не найдет.
Инна рассказала, что не жалеет об участии в протестах в Беларуси: «Я жалею, что под юбкой не было гранатомета».
Читайте также
