Ольга Ритус — бывшая политзаключенная. Женщина была наблюдательницей на президентских выборах 2020 года, а после первых задержаний стала активно публиковать в соцсетях видео с протестов. В апреле 2022-го ее задержали по ст. 342 УК (Активное участие в действиях, грубо нарушающих общественный порядок). Суд приговорил Ольгу к трем годам «домашней химии», и после освобождения она уехала из Беларуси. В Варшаве женщина вместе с еще одной белоруской открыла хостел О2Н. Ольга Ритус рассказала проекту «Лісты палітвязням» неизвестные подробности своего заключения.
Ольгу задержали 12 апреля 2022 года, дома у женщины тогда остался 12-летний сын. После женщину отвезли в ГУБОПиК, где, по ее словам, над ней издевались: били ногами и обливали водой.
В интервью Лявону Вольскому в рамках проекта «Лісты палітвязням» женщина рассказывает: для силовиков очень большое значение имеют деньги. Этим она объясняет и их постоянное стремление рассказать о зарплатах задержанных. И вспоминает «интересный» случай.
— Нас было 13 в двухместной камере, и к нам попали молоденькие девочки-айтишницы. Они были, естественно, очень образованные, очень симпатичные, — рассказывает Ольга. — И ребята, их ровесники, которые нас «охраняли»… Понятно, что девочки им нравились, они хотели как-то по-своему проявить внимание. И тогда они перед нашей камерой кричали, какие получили отпускные, какие у них высокие зарплаты. Но это было так нелепо… Допустим, человек тебе симпатичен, всякое бывает. Но ты даже не соизволишь открыть кормушку, дать воздуха этой девочке, дать ей одеяло, простыню. Просто за дверью камеры будешь говорить, сколько у тебя денег, — это вообще жестко. Я даже не знаю, как это назвать.
В СИЗО Ольга попала уже после начала войны в Украине и сидела там вместе с бывшим главным редактором TUT.BY Мариной Золотовой. Вспоминает, как они вместе удивлялись тому, что показывали по белорусскому телевидению.
— Я телевизор давно не смотрела, а в тюрьме, понятно, начинаешь. В шесть утра там была передача, «Наше утро» или что-то такое, и каждое утро играла песня про Львов «Океана Эльзы» (песня «Місто весны», исполненная группами «Океан Эльзы» и «Один в каноэ». — Прим. ред.)! А это самый разгар войны. И мы такие: «Кто же там из наших?» (смеется). То есть у них цензор настолько плохо работает, они настолько некомпетентны? Но это было очень вдохновляюще.
Обсуждали с Золотовой и книги, и в целом свою ситуацию. Пришли к выводу, что все самое плохое уже произошло, вспоминает экс-политзаключенная.
— Мы с Мариной обсуждали: ну вот, нас же не убивают, телевизор тут идет. И думаешь: ну да, ты в тюрьме, но что они могут еще сделать? Ну пальцы отрезать. Бить? Нас били. Насилие было. Не кормили. Расстрелять? Ну, это вряд ли. Поэтому чего мы еще должны бояться? Имущество у нас уже забрали, штрафы на нас повесили, выгнали из страны, забрали паспорта. Ну чем еще пугать? — перечисляет она. — Когда меня спрашивали: «Тебе было страшно, когда тебя избили при задержании?», — я отвечала, что при первом ударе — да. А дальше — ну что, я уже поняла, что будут бить. Не повесят же, не убьют. Ну поломают что-то. Страх уходит, когда боли слишком много, особенно когда она коллективная.
Чтобы страха становилось все меньше, уверена Ольга, нужно рассказывать о том, что происходит с задержанными. И не молчать об их арестах.
— Я всегда говорю про то, что нужно придавать гласности случаи задержания. Когда мы будем про это кричать, тогда там [cреди силовиков] становится страшно, — уверена она. — Правда, людей, которые признаны политзаключенными, о которых выходили статьи, их все равно боятся, особенно на нижних чинах. Но когда ты сама находишься в этой ситуации, когда арестовывают твоих близких, страх просто сковывает. Поэтому я не могу судить тех, кто молчит. Но чем больше мы будем говорить и смотреть, что ничего страшного потом не происходит, тем больше люди будут справляться со своим страхом.
На уточнение Вольского о том, что силовики угрожают проблемами тем, о ком пишут, Ольга отвечает, что это неправда. Рассуждая о последствиях своего выбора, женщина рассказывает: у нее двое детей, и после освобождения ей пришлось справляться с чувством вины из-за того, что она оказалась за решеткой.
— Я ответственная не только за свою страну (это моя любовь и боль, мая Радзіма), но также я мама. Мои дети не просились на этот свет, и у меня есть обязанности перед ними. И если 15 суток можно выдержать, но когда ты получаешь срок и уходишь в тюрьму… Я долго работала с терапевтом над чувством вины за то, что дети должны покинуть свою родину, потерять многое. И они правда очень страдают. Но, к сожалению, так случилось. Мой старший ребенок (сыну Ольги 12 лет. — Прим. ред.) оторван от семьи, но он очень хочет вернуться. И он приближает этот возврат посредством самообразования, изучения белорусского языка. Поэтому чего добились власти? Выгнали ребенка? Так он получит здесь опыт и вернется более осознанным.
Сейчас Ольга живет в Варшаве, развивает хостел О2Н и помогает репрессированным. Она признается: к ним приезжает много людей, травмированных белорусов, некоторые из них после тюрьмы, и сама женщина часто плачет вместе с ними.
— Безусловно, мы не забываем эту боль, — считает она. — Но в любой трагедии у тебя есть два пути: стагнация или рост. И меня радует то, что происходит в сообществе белорусов, которому я очень благодарна, потому что есть сильнейшая поддержка на всех слоях. И мы здесь не растворимся, а только возмужаем.
Написать письмо политзаключенному или политзаключенной можно на странице инициативы Dissidentby, и после его отправят адресату. Это можно сделать от своего имени или анонимно.
