В советские годы жительница Жлобинского района вышла замуж, у пары родился сын, но семейная жизнь не задалась — муж оказался алкоголиком и дебоширом. Супруги договорились: он уходит из дома и не возвращается, а она не требует от него от алиментов. Спустя 50 лет она решила признать его умершим — все ради того, чтобы он не мог претендовать на квартиру, которая по документам была приобретена в браке, а по факту — ею самой. Однако суд отказал. Нестандартное дело «Зеркало» обнаружило в банке судебных решений.
В суде женщина рассказала, что с будущим мужем познакомилась в Казахстане, куда оба приехали поднимать целину. В 1962 году они там же и поженились, родился сын. В 1973 году она вместе с ребенком вернулась домой, в Беларусь. Год спустя к ней приехал муж, устроился на работу в местный совхоз, но семейная жизни не складывалась: супруг злоупотреблял спиртными напитками, мог поднять на нее руку.
После очередного конфликта они договорились, что она не будет взыскивать с него алименты, а он уедет. Свое слово женщина сдержала, а вот муж нет — и новый скандал закончился вызовом милиции. Дебошира арестовали, и с тех пор, с 1974 года, своего супруга она больше не видела. Но сама на расторжение брака она не подавала, искать его не пыталась и в розыск его не объявляла.
В 1996 году она приватизировала квартиру, а теперь опасается того, что доля собственности в этой квартире может принадлежать ее мужу, поскольку формально сделка была заключена в период брака.
Жительница Жлобинского района попросила признать ее мужа умершим, учитывая его возраст (точный возраст в судебных документах не указан, но сейчас ему должно быть не менее 80 лет) и его злоупотребление алкогольными напитками.
В суде заслушали и показания свидетелей. Сын супругов рассказал, что отца помнит плохо — тот часто выпивал, «гонял» их с матерью, а они прятались у соседей. А потом отец пропал, а сын с тех пор его судьбой не интересовался.
Сосед женщины сообщил, что мужа ее видел мельком, с ним не общался. В деревне поговаривали, что супруги часто ссорились. Его мать носила мужчине еду в заброшенный дом на краю деревни после того, как женщина выгнала его дома — но недолго, поскольку тот исчез: это было в 1973 или в 1974 году. Больше он о нем ничего не слышал.
Другой сосед рассказал, что с женщиной знаком с детства, ее мужа помнит — тот работал в совхозе, но недолго. Почему тот исчез, не знает, поскольку личной жизнью других людей не интересовался.
Рассмотрели в суде и документы того времени — благодаря справке о зарплате выяснилось, что поработал тот комбайнером в местном совхозе совсем недолго — с мая по август 1974 года. А прописан он был по месту жительства жены с 1973 по 1975 год.
Больше времени заняло рассмотрение результатов запросов в разные инстанции. В архиве района никаких других документов об исчезнувшем супруге не обнаружили. Согласно данным реестра, в списке должников Беларуси его нет. В милиции никаких сведений о нем также не нашлось — также выяснилось, что мужчина родился в Российской Советской Федеративной Социалистической Республике, а до и после распада СССР за паспортом не обращался.
«Таким образом, в ходе судебного разбирательства дела не представилось возможным установить не только место жительства, но и то, гражданином какого государства он является или являлся», — сделал вывод суд.
И отказал признать его безвестно отсутствующим или умершим.
«Признание лица безвестно отсутствующим возможно только в отношении гражданина, имеющего место жительства в Республике Беларусь», — пояснил суд.
Что же касается признания его умершим, то в суде посчитали, что не были предоставлены сведения, свидетельствующие о том, что он погиб от несчастного случая, или пропал при обстоятельствах, угрожавших ему смертью.
«Доводы же заявителя о том, что образ жизни ее мужа (злоупотреблял алкогольными напитками в 1960−70-х годах) и возраст позволяют ей прийти к выводу, что последнего уже нет в живых, суд оценивает критически, поскольку данные предположения не являются самостоятельным основанием для удовлетворения заявления об объявлении гражданина умершим», — подытожил суд.
У женщины было право обжаловать решение суда, воспользовалась ли она им — неизвестно.