Водитель фуры из Минска Алесь (имя изменено в целях безопасности родственников) сейчас живет в Клайпеде, куда он вынужден был бежать от преследования в феврале 2022 года. На новом месте он с друзьями пытается объединить диаспору в этом городе, вместе они устраивают мероприятия и организуют акции. А история, которой он согласился поделиться с «Вясной», произошла четыре года назад в Беларуси.
«Я заметил, как мои пальцы стали синими от стяжек, которыми связали руки»
Алесь эмоционально воспринял события после выборов 2020 года, принимал участие во многих акциях протеста и маршах. Случалось, что попадал под разгоны. Однажды даже сильно получил дубинкой от омоновца, но все время его спасали ноги: успевал скрыться, так как хорошо бегал. Но однажды не успел…
— Это произошло 18 октября 2020 года на улице Ленина в Минске, недалеко от ликеро-водочного завода «Кристалл». Я шел вместе с друзьями и отцом. И вот там, около длинной стены, нас и прижали — подъехал микроавтобус, из которого выбежало около 10−15 сотрудников. Меня схватили и стали избивать, причем лупили по всем частям тела — по голове, ногам. Даже куртку порвали.
Затем на руки нацепили стяжки и в позе «ласточки» отвели в автобус, где бросили на пол. Под раздачу попал также и отец. Затем около двух часов сотрудники ездили по городу на автобусе, задерживая людей. В салоне в это время не хватало воздуха, некоторые теряли сознание. Позже всех нас перевели в большой автозак. Таким образом в тот день нахватали людей и отвезли в РУВД Московского района. При выходе из автозака стояли сотрудники, которые били проходивших рядом с ними.
Там всех загнали в актовый зал, который уже был битком набит участниками протестов. Там всех фотографировали и брали отпечатки пальцев. Я заметил, как мои пальцы стали синими от стяжек, которыми связывали руки. После составления протоколов многих завезли в ИВС Жодино, — рассказывает мужчина.
Национальный флаг под ногами и командированные судьи
— В Жодино омоновцы бросили под ноги бело-красно-белый флаг, а те, кто переступал его, — получали удар от сотрудников. Потом всех вели какими-то переходами и подвалами, кричали на нас, некоторых подгоняли дубинками. Самое неприятное и ужасающее — отношение к нам со стороны сотрудников ИВС. На них просто нельзя было смотреть, за это они применяли насилие, почти все были в балаклавах. Они грязно ругались и смотрели на нас как на врагов и преступников.
В камеру я попал вместе с отцом. Там было очень много людей, мест всем не хватало. Всего две двухэтажные шконки, а нас было где-то 15 человек. Никаких матрасов не было. Все время в камере было открыто окно, очень холодно, горел свет, периодически по радио включался гимн или провластные песни.
На второй день прямо в ИВС состоялся суд. Причем судей, видимо, не хватало, поэтому многие были из районов — дело моего друга из соседней камеры рассматривал судья из Крупского района, например. Были также из Воложинского района.
Протокол на Алеся был составлен по ч. 1 ст. 24.23 КоАП за нарушение порядка организации и проведения массовых мероприятий. С его копией он смог ознакомиться только 30 октября.
— Судья спросил: «Признаете вину?» Я сказал, что не признаю, что с протоколом не согласен, мы ничего не выкрикивали, флагов не несли, просто проходили мимо.
Тогда он дал время подготовиться к процессу и перенес заседание на 30 октября в Дзержинск. Поехали на суд с отцом. Говорим секретарю: мы же материалов не читали, дайте время подготовиться. К счастью, судья, а он почему-то сидел без мантии, направил дело, которое склепали наспех, на доработку. Мол, ждите нового вызова.
Алесь и дальше продолжал ходить на марши, пока они не прекратились, и даже успел забыть о протоколе и отложенном суде. И только через год пришли к его отцу с обыском. Затем обыск провели и у самого Алеся по месту жительства, расспрашивали родственников, где он может находиться.
— Но я уже выехал из Беларуси, поскольку чувствовал, что вскоре посадят и меня. Ведь в это время очень много судов проводили над участниками протестов в 2020 году. Также был обеспокоен и «административкой», которая тогда ничем не закончилась. А на работе не продлили контракт. Тогда я срочно сделал рабочую визу и перебрался в Литву. И вот уже четыре года прошло, а тот «Партизанский марш» не забыть и до сих пор.