Игорь — бывший военный, офицер. В 2020 году он ходил на марши и писал комментарии в социальных сетях — за это он попал в заключение на два года. Давление со стороны администрации, лишение звания, тяжелая физическая работа, из-за которой он похудел на 40 кг, а также смерть сокамерника — со всем этим Игорь столкнулся в колонии. Теперь он живет в Польше и нуждается в помощи из-за проблем со здоровьем, пишет «Медиазона. Беларусь».
«Даже не думал оставаться в Беларуси». Освобождение
Игорь вышел на свободу весной прошлого года и не собирался строить жизнь в Беларуси заново — силовики продолжали давить на него: проводили осмотры в квартире, вызывали на профбеседы, а также, как ему показалось, следили через друзей и соседей.
«Чувствуешь себя униженным, когда в квартиру регулярно заходят посторонние, проводят осмотры. Случались даже мелкие кражи. Это не были дорогие вещи, думаю, это делалось из вредности, чтобы лишний раз уколоть. Это очень негативно подействовало на меня».
Игорь вспоминает о случаях с его близкими друзьями или соседями, которые задавали ему «странные вопросы», когда он решал куда-то пойти. Беларус уверен, что кто-то из его окружения мог передавать силовикам информацию о жизни беларуса на свободе.
«Я ни с кем не мог общаться полноценно. Родственников нет, а те, кто должны были позвонить после моего освобождения, не позвонили. Друзья и приятели — возможно, им запретили со мной общаться. Одна ситуация случилась с соседкой, которая, встретив меня в подъезде, подробно расспрашивала куда и с какой целью я иду».
После произошедшего за последние годы с бывшими коллегами по службе у экс-политзаключенного тоже не сложились отношения. В 2020 году никто не поддержал его позицию, а после освобождения Игоря сослуживцы не вышли на связь и никак не отреагировали, что его лишили воинского звания.
«Один из моих бывших коллег, когда я только пошел на протесты с БЧБ-флагом, сказал, что, возможно, присоединится позже. Тогда он еще упомянул что-то в духе „не все так однозначно“ и в итоге никуда не вышел. Все мои коллеги по службе вскоре узнали о моей позиции, после чего либо исчезли, либо избегали меня. Как-то раз у нас было совместное мероприятие, и они сделали так, чтобы я о нем не узнал. Сначала это было официальное мероприятие, на которое я пришел, а потом было неофициальное, с которого меня, грубо говоря, списали.
Я могу вспомнить только одного человека, который вышел со мной на контакт, — это мой бывший подчиненный еще с 90-х годов, который сейчас живет за границей. Больше мне никто не звонил и не писал. Но мне кажется, что все они относились нормально, с пониманием и без злорадства, просто боятся открыто об этом говорить».
«Окно не закрывали даже зимой». Колония
Период после выхода из колонии Игорь вспоминает тяжелее заключения. В колонии ему пришлось столкнуться со многими вещами: именно там он узнал, что его лишили воинского звания, мужчину несколько раз отправляли в ШИЗО за опоздания на построение и определяли в одну из худших камер в колонии:
«Там была двухъярусная кровать, я спал на втором этаже, и в полуметре от меня постоянно было открыто окно, его не закрывали даже зимой. Представляете, насколько холодно было? И если я выжил, то мужчина, который спал на нижнем ярусе, умер — заболел пневмонией, к тому же его бросали в ШИЗО. Да, потом его лечили, давали таблетки, в один момент казалось, что ему стало лучше. Но потом его отправляли в ШИЗО, огромное давление на него оказывалось, хотя он не был политзаключенным. Меня же потом перевели в другую камеру».
О лишении воинского звания Игорь узнал в колонии случайно. Несмотря на это, Игорь говорит, что не жалеет о своей позиции, и если бы в 2020 году он находился в армии, то сделал бы то же самое и уволился со службы.
«Узнал я об этом абсолютно случайно, когда отоваривался в колонии. Денег, которые я получал за выслугу лет, стало меньше. Узнал у бухгалтера, в чем дело, мне показали тот самый указ с решением. Никто до этого не сообщал: ни в администрации колонии, ни в СИЗО. Возможно, думали, что я сделаю с собой что-то и доставлю лишних проблем. Я, конечно, примерно полдня был шокирован новостью, а потом все пришло в норму. Офицером быть я не перестал, сейчас нужно отдавать себе отчет в том, кто из нас настоящий офицер».
«Я пока не заскучал». Болезнь и эмиграция
Жизнь за границей для Игоря не стала чем-то новым, потому что ранее он несколько лет жил в Европе и работал на стройке, теперь выбрал Польшу. Зимой он смог быстро получить польскую визу и выехать из Беларуси.
«В Польше у меня выявили артроз тазобедренных суставов. Скорее всего, это результат моего нахождения в колонии, все-таки там было много физической работы. Здешние врачи сразу сказали мне, что нужно будет делать операцию и менять сустав. Но потом мне дали совет пройти еще обследования, что я и сделал. А потом встретился с беларусским спортивным врачом, который сказал, что шансы вылечиться без операции у меня есть. Шансы, конечно, есть, но работать я сейчас не могу, даже вопрос об этом не стоит».
Помимо проблем со здоровьем и невозможности работать, у Игоря нет постоянного жилья. Несколько месяцев он проживает в шелтере, и скоро оттуда нужно будет съехать.
«Скучаю по уверенности в завтрашнем дне. В Беларуси есть что-то свое, там у меня было все для жизни, и этого не хватает. Здесь у меня нет ничего своего, хотя я точно могу сказать, что за короткое время в эмиграции я пока не заскучал. Конечно, есть мечта вернуться в Беларусь, хотел бы даже послужить еще и самореализоваться в стране, много чего хорошего сделать».
Будучи за границей, Игорь признается, что не может не следить за мировыми новостями и беларусскими демократическими силами в изгнании. По его словам, политикой он начал интересоваться еще в молодости, когда получал образование.
«Слежу за политикой, мне это нравится, но я не публичная фигура. Я учился в училище, изучал педагогику, психологию, политологию, любил философию. Потом закончил военную академию — там уже была аналитика, работа с документами. Там уже была выстроена система, нужно было анализировать выступления западных политиков, и там уже приходилось в отчетах писать про нашу беларусскую политику, о том, какой Запад плохой, что от них исходит угроза. Ну, все как обычно.
Один из последних ярких примеров таких стереотипов — скандал с фильмом „Чужое небо“, где беларусов за рубежом обманом попросили сняться в пропагандистской картине и рассказать о проблемах жизни в Европе. Да, проблемы тут у людей есть, но вы же сами нас вынудили покинуть страну. И тогда возникает вопрос: если мы вам не нужны — зачем вы так много времени нам уделяете?»