Власти Венесуэлы считают, что их многолетнее сотрудничество с Москвой в сфере безопасности оказалось «бумажным тигром», указывая на неспособность российских спецслужб помочь защитить лидера страны Николаса Мадуро, пишет Bloomberg.
Следствием поведения Москвы стал подрыв доверия в системе безопасности между Венесуэлой, Кубой и Россией, в результате чего преемница Мадуро Делси Родригес фактически не имеет иного выхода, кроме как принять американские предложения о сотрудничестве, пишет издание. В Венесуэле чиновники теперь считают, что многолетние отношения в сфере безопасности с Москвой были лишь видимостью.
И они не одиноки: от Дамаска и Тегерана до Гаваны за последние 13 месяцев авторитарные режимы, ранее выигрывавшие от тесных связей с Кремлем, столкнулись с нехваткой российской поддержки именно тогда, когда она была нужнее всего.
Сирийский диктатор Башар Асад бежал в Москву после того, как российская военная поддержка ослабла. Куба, лишившись покровителя, столкнулась с гуманитарным кризисом, который, по мнению некоторых, может сделать ее следующим «падающим домино».
Иран в прошлом году подвергся ударам США, а теперь верховный лидер аятолла Али Хаменеи сталкивается с масштабными внутренними протестами, имеющими экзистенциальный характер, а также с угрозой новых американских военных действий.
Наиболее ярким символом невнимания со стороны России к своим союзникам, возможно, стало задержание Николаса Мадуро и его транспортировка в тюрьму Нью-Йорка. Пока остатки венесуэльского аппарата госбезопасности анализируют, как их лидер был захвачен США, чиновники в частном порядке выражают разочарование тем, что их кубинские и российские партнеры не смогли обеспечить ему защиту, сообщили источники, знакомые с ситуацией.
Несмотря на неоднократные публичные сигналы президента США Дональда Трампа о намерении устранить Мадуро, власти в Каракасе жалуются, что кубинские и российские разведслужбы, на которые они долгое время опирались, не выявили уязвимости и не предоставили какой-либо конкретной информации об угрозе венесуэльскому лидеру. Значительная часть личной охраны Мадуро находилась в руках сотрудников кубинской разведки, фактически выполнявших функции его персональной службы безопасности. Это подчеркивается тем, что кубинское правительство сообщило о гибели 32 своих граждан в ходе американской операции. По словам чиновников, доверие между Венесуэлой и кубинскими структурами безопасности утрачено.
Они также указывают на неспособность российских систем ПВО С-300 и «Бук-М2» защитить воздушное пространство Венесуэлы. По их словам, Россия не предоставила достаточной технической поддержки для обеспечения боеспособности этих систем.
Киберзащита Венесуэлы также зависела от российской технической помощи, которая, как выяснилось, оказалась неэффективной: американские кибератаки, по всей видимости, привели к отключению электроэнергии в значительной части Каракаса.
Путин пока публично не прокомментировал действия США в Венесуэле, а Министерство иностранных дел России ограничилось достаточно формальным заявлением о нарушении ключевых принципов международного права. Однако, по словам источников, знакомых с ситуацией, российские чиновники были раздражены тем, что Трамп все же провел операцию по захвату Мадуро.
Тем не менее отношения с США сейчас для Москвы важнее, чем Венесуэла, сообщил другой источник, знакомый с позицией Кремля, попросив не раскрывать его имя. Захват Мадуро неприятен для России, но не является катастрофой, отметил собеседник. Иран же представляет гораздо более серьезную проблему, поскольку сотрудничество России с этой страной значительно глубже, в том числе в военной сфере. Россия, вероятно, будет публично поддерживать Иран, но вряд ли станет активно вовлекаться в помощь Тегерану, учитывая ограниченные возможности и приоритет завершения войны против Украины.
Это создает неблагоприятные перспективы для других стратегических партнерств России и указывает на то, что Кремлю еще важнее добиться всех своих целей в Украине без уступок за столом переговоров. В свою очередь это может еще больше осложнить Дональду Трампу задачу заключения ускользающего мирного соглашения.
